Статья
Человек в истории, его биография, биография семьи и рода остаются в центре внимания современных исторических исследований. Проблема человека в истории самым непосредственным образом связана с социально-культурным и экономическим контекстом времени и позволяет соединить проблемную и событийную историю, микро и макро уровни, большие исторические события и повседневность. В настоящей публикации речь пойдет о представителях смоленской ветви дворянского рода Нееловых, участвовавших в крупных событиях первой половины XIX в. на региональном и общероссийском уровне.
В настоящий момент изучением генеалогии рода Нееловых занимается ярославский исследователь В.И. Неелов. Им изданы «Материалы к истории рода Нееловых» в двух частях. Первая часть содержит список представителей рода (1600 человек), вторя - описания имений и топонимов с приложением документов. О смоленских Нееловых пишет краевед В. Калыгина. Для нашей работы, которая носит историко-биогафический характер, эти материалы имеют справочное значение. Смоленские историки также обращались к «нееловской» тематике в связи с изучением социально-экономической ситуации в губернии в XIX в. и подготовкой к отмене крепостного права.
Задача данной публикации состоит в том, чтобы включить сюжеты семейной жизни, военной службы и хозяйственной деятельности семьи смоленских Нееловых в историю российского провинциального дворянства первой половины XIX в. Региональный аспект дает возможность сфокусировать внимание на жизни трех братьев Нееловых, на материальном положении семьи в условиях «кризиса феодально–крепостнической системы» с учетом местных особенностей социокультурной жизни, географических и экономических аспектов.

В основу исследования положены материалы семейного фонда Нееловых, который сохранился в государственном архиве Смоленской губернии (ГАСО). По утверждению В.И. Неелова, это единственный семейный архивный фонд, известный исследователям.

Нееловы «обычный служилый род России московско-новгородского происхождения», представители которого «в боярах, окольничих и думных дьяках не были». Служба смоленских Нееловых соответствует этой традиции. Они не были близки к императорскому двору. Однако их участие в крупных исторических событиях XIX в. дает возможность посмотреть на эти события с точки «рядовых», но социально активных «акторов». Небогатая, культурная и дружная семья Нееловых представляла собой образец и основу, «ячейку» образованного провинциального общества. Они жили в переломную эпоху «кризиса крепостнической системы», отмены крепостного права и пореформенной модернизации страны, проводившей активную внешнюю политику. Время предопределило их социальные роли военных, владельцев крестьян, чиновников. Эти роли Нееловы «играли» с осознанием ответственности перед родиной и своей семьей.

Братья Нееловы принадлежали к числу смоленских дворян Гжатского уезда Смоленской губернии. Их отец Дмитрий Васильевич Неелов (10. 06. 1772-7.11. 1832), сын придворного архитектора Василия Ивановича Неелова, майор Софийского пехотного полка приобрел здесь небольшое имение в конце XVIII в. Он вышел в отставку, чтобы по предложению князя В.В. Долгорукова, высланного императором Павлом I за границу, заведовать имением Мокрое в Гжатском уезде Смоленской губернии. С этого времени жизнь Дмитрия Васильевича и его семьи была связана со Смоленской губернией и Гжатским уездом.
Д.Д. Неелов сенатор
Источник изображения: Вешняков В. И. Сенатор Д. Д. Неелов // Русская старина. — СПб., 1891. — Т. II
Смоленская губерния долгое время являлась пограничной, пока Екатерина II не стала участницей разделов Польши (с 1772 г.) и не присоединила восточные белорусские губернии к России. К середине XIX в. губерния сохраняла черты «окраинной» территории. В этническом отношении ее население делилось на белорусов, проживавших в западных уездах, и великороссов, заселявших восточные уезды, к которым вместе с Сычевским, Вяземским, Юхновским и Бельским уездом принадлежал и Гжатский уезд, граничивший на востоке с Можайским уездом Московской губернии. Эти различия сказывались на культурно-бытовых особенностях восточной и западной частей губернии. В условиях аграрного характера экономики были очевидны и социально-хозяйственные различия. Восточные уезды лежали ближе к столицам, что способствовало отходничеству, развитию промыслов и применению наемного труда . Значительный урон населению и хозяйству края нанесла Отечественная война 1812 г., обошедшая стороной только один из двенадцати уездов губернии – Бельский.

Село Мокрое (ныне Можайский район Московской области) лежало по левой стороне дороги Москва-Смоленск, в 33-х верстах от Можайска и 36-и верстах от Гжатска, у истока рек Москвы-реки и Протвы, левого притока Оки. Оно было центром большого имения, богатого строевым лесом. В 1807 г. здесь на средства кн. В.В. Долгорукова была возведена церковь Николая Чудотворца . В строительстве церкви, в качестве управляющего имением, принимал участие и Дмитрий Васильевич, которому как сыну архитектора было близко строительное дело.

В Мокром у него был дом, где родились старшие дети, но первое «родовое имение» было разорено французами. После войны 1812 г. Дмитрий Васильевич выстроил новую усадьбу на берегу Москвы-реки: сельцо Пески, а также приобрел у помещика С.И. Грушевицкого деревни Ширякино, Плоское (Дальнее), Наврищи, Степанцево, Филимонцы (сельцо). Деревни были известны с XVIII в. Кроме того, Дмитрий Васильевич заселил крестьянами еще одну деревню – Мышьяки . До отмены крепостного права принадлежность к той или иной прослойке дворянства определялась по количеству душ. По ревизии податного населения 1833 г. в деревнях П.В. Неелова проживало 378 душ мужского пола , поэтому его имение можно отнести к крупному землевладению. При этом только в Степанцово и Наврищах насчитывалось более 1837 десятин земли. В имении Неелова помимо земли, обрабатываемой крестьянами, были лес, луга, господские постройки . Отец начинал с нуля, но оставил детям некоторое состояние. И не только. Он получил потомственное дворянство и вошел в число известных людей уезда, который отличался от других уездов губернии как раз наличием крупного землевладения.

Семья жила в красивом сельце Пески, где помимо барского дома имелись хозяйственные постройки и дворы нескольких крестьянских семей, обслуживающих Нееловых. После 1837 г., после деления уезда на полицейские станы, Пески вошли во второй стан с центром в селе Самуйлово, которое принадлежало князьям Голицыным. Пески навсегда остались для всех Нееловых родным домом. Жили скромно. В 1853 г. в Песках проживало всего три дворовых человека.
Села Гжатского уезда
Источник изображения: Исторические материалы
Во время войны 1812 г. Дмитрий Васильевич был в земской милиции. Неизвестно, воевал ли он в ополчении или его участие ограничилось снабжением ополченцев, но за войну 1812 г. он имел «золотую» медаль (видимо, серебряную медаль участникам войны). 6 октября 1822 г. Дмитрий Васильевич был возведен в дворянство «со внесением в первую часть родословной книги» и получил место гжатского уездного судьи. Уездные судьи в начале XIX в. имели 8 классный чин, избирались уездным дворянством на три года и вместе с заседателями от дворян и государственных крестьян рассматривали гражданские и уголовные дела этих сословий.

Поскольку уездные суды заседали всего два раза в год, то Неелов-старший имел возможность заниматься своим хозяйством и служить управляющим в Мокром. Те небольшие сведения из жизни Д.В. Неелова, которыми мы располагаем, дают основание говорить, что он завоевал уважение в среде гжатского дворянства, и фамилия Нееловых вошла в историю уезда. Материальное положение Неелова было не блестящим, но позволяло избежать бедности, при условии постоянных забот о хозяйстве.

Дмитрий Васильевич и его жена Прасковья Никитична в девичестве Блинова имели 13 детей: пятерых братьев и восьмерых дочерей. В дворянской культуре первой половины XIX в. большой популярностью пользовалась военная служба. Следуя этой традиции, все пятеро братьев Нееловых – Александр, Николай, Петр, Иван и Дмитрий – начинали свою взрослую жизнь в качестве военных. Старший Александр, о котором сохранились косвенные и отрывочные сведения, поучил «прекрасное образование, умер близ Умани прапорщиком Днепровского пехотного полка». Имел большое влияние на брата Николая и сестру Елизавету.

Николай, Петр и Иван начинали службу в Киевском гренадерском принца Оранского полку. Наибольшего карьерного успеха достиг Николай Дмитриевич Неелов (3.08. 1809- 25. 02. 1850). Николай родился в селе Мокрое в 1809 г., окончил юнкерскую школу, всю свою жизнь посвятил службе в армии. Он служил в Киевском гренадерском полку, участие в подавлении польского восстания 1830-1831 гг. в чине подпоручика. В сражении под Варшавой Николай Дмитриевич был контужен.
Польская кампания принесла Николаю Неелову боевые награды. 21 августа 1831 г. он получил орден Св. Анны четвертой степени за «отличную храбрость», проявленную в сражении против польских мятежников под руководством генерал-лейтенанта Полуектова. 19 мая 1832 г. Неелов был награжден орденом Св. Анны третьей степени с бантом «за отличное мужество и храбрость», показанную при штурме Варшавских укреплений. 11 октября 1833 г. он поучил польский знак отличия за военное достоинство с лентою. Дальнейшая служба Неелова также отмечалась наградами. 5 сентября 1839 г. «за отлично усердную и ревностную службу» поручик Генерального штаба Н.Д. Неелов был удостоен ордена Св. Владимира четвертой степени.

Николай был всесторонне развитой творческой натурой. После польской кампании он продолжил военное образование, блестяще окончил Академию Генерального штаба и служил в 9-м пехотном корпусе в Москве. Впечатления, полученные в Польше, интеллектуальная жизнь Москвы 1830-х гг. вдохновили Николая на литературную деятельность. В Москве Николай Дмитриевич вошел в кружок московских литераторов (М.Н. Загоскин, В.И. Даль, Ф.Н. Глинка, М.А. Дмитриев, Вадим Пасек, М.Н. Макаров и другие) и «был любимым посетителем этого кружка». В Москве он опубликовал ряд произведений: «Женщина XIX столетия» (под псевдонимом Закамский), драму «Меншиков», рассказы «Партизаны», «Семён Петрович» и другие, а также «Описание Бородинской битвы», которое приурочил к двадцатипятилетию Бородинской битвы.

В 1839 г. во время «бородинских маневров» - открытия памятника «Героям Бородинского сражения» по проекту А. Адамини и перезахоронения тела П.И. Багратиона на Бородинском поле – Николай Неелов сопровождал императора Николая I, за что был награжден табакеркой, украшенной бриллиантами.

Николай Дмитриевич продолжал самообразование, писал литературные произведения. Но главный его интерес лежал в области военного дела. Знание иностранных языков (французского, немецкого, английского и итальянского), любовь к истории дали возможность писать на военные темы из русской и европейской истории. Не случайно, в 1844 г. он в чине капитана получил место адъюнкт-профессора и был назначен преподавателем военной истории и военной стратегии Военной академии . В том же году в Академии начал преподавать будущий военный министр Александра II Д.А. Милютин. Неелова высоко ценил начальник Военной академии, брат предшественника Милютина на посту военного министра Н.О. Сухозанета И.О. Сухозанет. Он писал о Неелове: «С большим успехом преподавал часть военной истории со стратегией и одновременно находился на полевых академических занятиях, где тоже был весьма полезен» . Во время службы в Академии Николай Неелов начал печатать в «Военном журнале» курс военной стратегии под заглавием «Очерк современного состояния стратегии» (1847 г.). Сухозанет был восхищен этой работой и рекомендовал «выпускаемым офицерам читать вслух». Многие работы по военной истории адъюнкт-профессора Неелова остались неопубликованными («Записки военной истории», «Очерки тридцатилетней войны», «Войны за наследство испанского престола» и др.». Рукописи этих работ сохранились в Смоленском государственном архиве. Историк А.Е. Мерцалов отмечал, что Николай Дмитриевич был первым по времени «своим» - русским, а не иностранным профессором Академии.

Последствия контузии под Варшавой, работа в полевых условиях привели к ухудшению здоровья Никлая Дмитриевича. Болезнь усугубилась падениями с лошади и переломом обеих ног. В начале 1846 г. болезнь обострилась, возникла угроза потери ноги. В мае 1846 г. Неелов по разрешению военного министра и начальника Генерального штаба А.И. Чернышёва получил заграничный отпуск с сохранением содержания, а в качестве подъемных годовой оклад, что было чрезвычайно важно для Неелова «стесненного в средствах». Лето 1846 г. он провел на германских минеральных водах в Остенде.

Однако здоровье не улучшалось. Встал вопрос об увольнении со службы. Генерал Сухозанет пытался оставить Неелова в Академии. Как непосредственный его начальник он писал Военному министру Чернышёву: «Способности капитана Неелова, его военные познания и примерное усердие обязывают меня заботиться о сохранении этого отличнейшего офицера» . Он напоминал о заслугах Неелова, покровительстве ему со стороны участника польской войны, будущего генерал-губернатора Юго-Западного края Н.Н. Анненкова. Сухозанет просил военного министра «сохранить для пользы службы» капитана Неелова, хотя бы «освободить от звания адъюнкта», но «оставить причисленным к Академии с сохранением отпуска» . В декабре 1849 г. Неелов просит об отставке. В этот момент на помощь приходят братья, с которыми Николай поддерживал самую тесную связь на протяжении всей жизни. Дмитрий Дмитриевич, младший Неелов, перевез Николая Дмитриевича в смоленское сельцо Пески, где жил Петр Дмитриевич и незамужние сестры. Здесь он закончил «Воспоминания о польской войне», которые писал последние годы, лежа в постели. Они были опубликованы его младшим братом Дмитрием Дмитриевичем Нееловым в 1870-е годы . Николай Дмитриевич умер 25 февраля 1850 г. Современники Николая Дмитриевича Неелова говорили о нем, что «это был человек светлой души, благородных убеждений и замечательной энергии», «собственным трудом», пробредшим всесторонне образование.

Под конец жизни, находясь в Песках, вспоминая свою жизнь и испытывая горечь от неизбежности ранней смерти, Николай Дмитриевич писал: «Я везде ездил, многое видел, но не находил ничего замечательного или удивительного, и не верил даже, что могло быть на свете такое существо или такая вещь, что меня занимало бы».

Петр Дмитриевич Неелов, Неелов второй (по терминологии документов Киевского гренадерского полка) прожил долгую жизнь (15. 09. 1815 -30. 01. 1894). Ему было суждено стать хранителем семейного очага и владельцем Песков. Петр Дмитриевич прослужил в Киевском гренадерском полку десять лет (1833-1843 гг.) . Из-за занятости Николая, после смерти отца он взял на себя роль старшего в семье, часто навещая Пески. 27 декабря 1843 г. Петр Дмитриевич был уволен от службы в чине штабс-капитана, и занялся хозяйством, помогая матери.

Иван Дмитриевич Неелов, Неелов третий (род. 20.11. 1816 г.) начал службу унтер-офицером Киевского гренадерского полка принца Оранского 4 марта 1833 г. почти одновременно со своим братом Дмитрием, который был старше его на год . После подавления польского восстания, полк был направлен на дислокацию в Псковскую губернию. Туда, в город Порхов и прибыл на службу 17 летний Иван. В апреле 1833 г. вместе с братом Петром был направлен из Порхова в штаб полка в Новгород. До 1849 г. служил в гренадерах. Его служба протекала в Новгороде, Петербурге, Вильно. В 1846-1849 гг. подразделения гренадер находились в Петербург специально для несения караулов, и Неелов имел благодарности от начальства за «содержание караулов». В 1849 г. получил чин штабс-капитана, в 1849-1851 гг. служил Виленским плац-адъютантом. Видимо, имел слабое здоровье, и 18 января 1851 г. был уволен со службы в чине майора. В 1854 г. получил знак отличия «за беспорочную службу». По выходе в отставку Иван Дмитриевич женился на дочери титулярного советника Елизавете Ивановне Жеребчиковой. Молодожены жили в родовом доме в сельце Пески вместе с Петром Дмитриевичем и сестрами, здесь в 1851 г. родилась дочь Мария Ивановна Неелова. Известно, что в 1850-е гг. Иван Дмитриевич вместе с братом Петром занимался хозяйством.

Иван Дмитриевич был человеком, про которого можно сказать, что он звезд с неба не хватал, но был честным служакой. Он не был широко образован, но «знал российскую грамоту (читать, писать) математику, историю и географию», «по выборам дворянства не состоял, в походах против неприятеля не был», в «штрафах по суду и без суда, а также под следствием не был». Тем не менее, Иван Дмитриевич был уважаем в семье и всякий раз, находясь отпуске, спешил домой, где его ждала теплая встреча с родными.

Дмитрий Дмитриевич Неелов, будущий директор Департамента сельского хозяйства Министерства государственных имуществ и сенатор был младшим и любимым сыном семье (23. 11. 1819-12. 03. 1890). «От природы живой, умный, впечатлительный мальчик Неелов находился под благотворным влиянием своей благочестивой матери и поэтически настроенной старшей сестры Елизаветы».

После смерти отца его воспитание и образование взял на себя Николай Дмитриевич. В 1834 г., 15 лет от роду он «поступил под руководство своего брата Николая», который готовил его к поступлению в Михайловское артиллерийское училище. Дмитрий готовился по примеру братьев стать военным и блестяще сдал вступительные экзамены в артиллерийское училище в Петербурге. Во время учебы большую роль в становлении юноши из провинции сыграло знакомство с преподавателем математики училища правоведения А.С. Андреевым, который оказал «большое влияние на умственное развитие Неелова и на пристрастие его к техническим наукам». В свободное время Дмитрий посещал дом Веры Алексеевны Муравьевой, жены декабриста Артамона Захаровича Муравьева, находившегося в ссылке, где, без сомнения, слышал разговоры не только на светские, но и на политические темы. Все это нисколько не отвлекало от занятий. Более того, способный молодой человек находил время для работы с целью получения денег и освобождения семьи от забот о его содержании.
Государь император командует гвардией при открытии Бородинского памятника 26 августа 1839 г. Неизвестный автор сер. XIX века Бумага литография
Михайловская артиллерийская академия и Училище
Униформа в Михайловском артиллерийском училище в 1820-1844 гг.
По рекомендации начальника артиллерийского училища барона И.Ф. Розена (1797-1872), занимался с сыном сенатора А.В. Кочубея, Петром Аркадьевичем, будущим председателем Императорского русского технического общества» . А.В. Кочубей приходился родным племянником первому министру внутренних дел, крупному государственному деятелю В.П. Кочубею. Вернувшись из Орла, где он несколько лет провел орловским губернатором, А.В. Кочубей пригласил двух молодых артиллерийских офицеров де-Витте и Неелова для подготовки старшего сына Петра к поступлению в Михайловское артиллерийское училище. Этот педагогический опыт Дмитрия Дмитриевича был удачен. Петр Аркадьевич «выдержал испытание блистательно, поступив первым кандидатом в четвертый класс Михайловского артиллерийского училища».

Затем по рекомендации вел. кн. Михаила Павловича, инициатора открытия артиллерийского училища, руководителя всех военных кадетских училищ и участника подавления польского восстания, Дмитрий Дмитриевич готовил для поступления в Пажеский корпус сыновей обер-гофмаршала А.П. Шувалова, графов Петра и Павла Андреевичей. «В семье графа Шувалова был принят и обласкан как родной. Особенно благосклонно и благотворно влияла на него сама графиня Шувалова, женщина высокого ума и светского тонкого обращения, а с графами Петром и Павлом Андреевичами, как и с П.А. Кочубеем Неелов сохранял до конца своей жизни самые дружеские и теплые отношения».

В 1840 г. Дмитрий Дмитриевич «блистательно» окончил курс Михайловского артиллерийского училища, но продолжал обучение в его офицерских классах. По их окончанию «за отличие в науках» был произведен в поручики и оставлен в училище в качестве репетитора баллистики. Служба в училище позволила ему общаться в кругу военных, многие из которых были участниками недавних военных событий, включая наполеоновские воны, и поддерживать полезные светские знакомства.
Продолжая семейную традицию, в это время Дмитрий Дмитриевич репетирует сына своей старшей сестры Анастасии Дмитрия Петровича Григорьева для поступления в Михайловское училище. Д.П. Григорьева после окончания училища ждала успешная военная карьера. Он дослужился до генерал-лейтенанта артиллерии и в начале 1890-х гг. занимал должность помощника товарища генерал-фельдцейхмейстера (главного начальника артиллерии в Российской империи, великого князя Михаила Николаевича). Несколько лет Дмитрий Дмитриевич служил в артиллерийском училище. В 1844 г. в чине штабс-капитана вместе с А.С. Платовым (1817-1891) был направлен за границу «для собирания сведений по артиллерийской части». В это время с этой же целью за границей находился генерал-лейтенант Р.А. Винспиер, участник войны 1812 г. и заграничного похода. Неелов и Платов командировались к нему в качестве помощников. За границей Дмитрий Дмитриевич и Александр Степанович провели два года (1844-1846) и посетили Пруссию, Бельгию, Францию, Англию, Шотландию, Швецию, Италию.
Титульный лист книги Оливуцца «Память о пребывании русского императорского двора в Палермо зимой 1845-1856 гг.». На форзаце - гравированный портрет императора Николая I. Гравер Дж. Ди Джованни
Во время посещения Италии Неелов и Платов во время были представлены Николаю I, который навещал императрицу Александру Федоровну, лечившуюся в 1845-1846 гг. в Палермо. По протекции А.П. Шувалова Дмитрий Дмитриевич был приглашен к обеденному столу императрицы, и с этой целью посетил Палермо. Генерал-лейтенант Платов в конце жизни по дневниковым записям, которые он вел в поездке, написал об этой поездке воспоминания «Два года за границей, 1844-1846», которые были опубликованы в «Артиллерийском журнале».

По возвращении в Россию А.С. Платов посвятил себя преподавательской деятельности. Он преподавал артиллерию вел. кн. Константину, Николаю и Михаилу Николаевичам, а затем (в 1861-1862 гг.) и цесаревичу Николаю Александровичу. А.С. Платов стал профессором Императорской военной академии, профессором и директором Михайловского артиллерийского училища.

Судьба Неелова сложилась иначе. Некоторое время он служил по артиллерийскому делу и был направлен в Петрозаводск «для испытания руд и присутствия на опытах отливки пушек на Александровском пушечном заводе по неаполитанскому способу». О результатах поездки лично докладывал императору Николаю I. В Петрозаводске познакомился с олонецким губернатором Х.Х. Повало-Швыйковским из рода смоленских дворян (сыном смоленского губернатора Х.С. Повало-Швыйковского, 1803-1804 гг.) и его женой Натальей Александровной, урожденной Гернгросс, представительницей другого смоленского дворянского рода. Вскоре после смерти олонецкого губернатора Дмитрий Дмитриевич женился на Наталье Александровне. В 1848 г. вышел в отставку в чине капитана и поселился в смоленском имении Шаталово, принадлежавшем его жене. Наталья Александровна передала в собственность Дмитрию Дмитриевичу имущество, которые достались ей по завещанию от первого мужа.

Таким образом, Д.Д. Неелов получил хорошее образование, до выхода в отставку был знаком с людьми, участвовавшими в подавлении польского восстания, (братом Николаем, И.Ф. Розеном), участниками войны 1812 г. и заграничного похода, родственниками декабристов. Дважды встречался с императором Николаем, познакомился с представителями сановной аристократии Шуваловыми и Кочубеями, два года прожил за границей. Все это, без сомнения, расширило его кругозор, обогатило душу новыми впечатлениями и дополнило основательное военное образование.

Трудно сказать, почему Д.Д. Неелов ушел в отставку. Вероятно, он мог продолжать службу в артиллерийском ведомстве. О Дмитрии Дмитриевиче были хорошего мнения в императорской семье. Находясь в отставке, он «неоднократно получал весьма лестные предложения». Так, дочь императора великая княгиня Мария Николаевна хотела видеть его воспитателем детей, но Дмитрий Дмитриевич «не чувствовал призвания к педагогической деятельности». В деревне Дмитрий Дмитриевич занялся сельских хозяйством.

Так в конце 1840-х годов все братья Нееловы покинули военную службу. Однако, находясь на службе, они не прерывали связи с Песками. Нееловы ценили редкие встречи, когда семья собиралась вместе. В сентябре 1838 г. Николаю Дмитриевичу было поручено сделать подробную съемку Бородинского поля в связи с планами установки бородинского памятника. Прибыв в Бородино, которое лежало в 35-40 верстах от Песков, Николай ездил к матери и сестрам в Пески и «просил навещать его». Летом 1839 г. мать Прасковья Никитична и ее дочери Александра и Прасковья в сопровождении горничной Аннушки «в карете шестериком» направились в Бородино. Там их встретил и устроил в Старом селе (рядом с Бородино) Николай. Туда же приехал из Новгорода Иван Дмитриевич Неелов, с которым мать и сестры не виделись более двух лет, а затем и Анастасия Дмитриевна Григорьева с 11-летним Митей, будущим генерал- лейтенантом, который в то время был «одних лет с тетушкой Клеопатрой». Командировку Ивана Дмитриевича, привезшего из Новгорода палатки для гренадеров, видимо, устроил Николай. К Нееловым присоединился и друг семьи Петр Егорович Марков, «уважаемый всем уездом», крестный отец многих Нееловых. Сын П.Е. Маркова был назначен опекуном к Нееловым. Прасковья Дмитриевна, добродетельная и религиозная женщина, («никогда и нигде не пропускала случая быть в церкви») посещала церковь в Старом селе, принимала друзей и сослуживцев Николая и Ивана.

По вечерам собирались вместе, и Прасковья Никитична угощала всех собравшихся провизией, привезенной из Песков. Александра Дмитриевна, оставившая воспоминание об этом событии, пишет, что из Песков «были взяты пироги, жареные индейки, утки, куры, варенья, белый и черный хлеб, порошки для шипучих вод, и печеные яйца; а молоко для нас доставляла знакомая женщина, бывшая наша крестьянка» . В августе под Бородино вызрел урожай яблок. Александра пишет: «Здесь продавались такие огромные и отличные «аркатные» яблоки, что я после не встречала подобных и на московских рынках». На встречах все Нееловы демонстрировали глубокое почтение «маменьке Прасковье Никитичне».

Семейная дружба Нееловых держалась на общности мировоззрения и семейных традициях. Семейные узы являлись опорой и утешением в жизни, как, видимо, и глубокая религиозность всех членов семьи. Но помимо этого Нееловых объединяла искренняя любовь к родине, уважение к монархии и тому порядку вещей, который существовал в стране. «Все члены царской семьи были в наших глазах идеалами совершенства», - писала Александра Дмитриевна. Детей, мальчиков и девочек, с детства воспитывали в духе глубокого почитания монархов. Говоря о Николае Первом, Александра писала, что она «привыкла любить его». Она вспоминает рассказы отца, «служившего прежде пажом при блестящем дворе гениальной императрицы Екатерины» и рассказы маменьки «об Александре Павловиче и его великих делах».

25 февраля 1850 г. семью постигло большое горе – умер Николай, а затем в 1851 г. не стало матери Прасковьи Никитичны. Петр, Иван и Дмитрий стали помещиками и поделили родовое имущество. Перед смертью Петр Васильевич завещал движимое и недвижимое имущество всем детям, сыновьям (Николаю, Петру, Ивану, Дмитрию) и дочерям (Елизавете, Прасковье, Авдотье, Александре, Клеопатре, Глафире, Юлии) при условии, чтобы им до смерти распоряжалась их мать Прасковья Никитична Неелова, и «чтобы оно осталось нераздельным». Разрешалась лишь выдача крепостных крестьян дочерям в качестве приданого. Помимо имущества отец завещал детям семейную дружбу и взаимопомощь. «Прошу любезнейше жить в дружбе и согласии», ˗ писал он.

Материальное положение семьи было не блестящим, но типичным для большинства дворян Смоленской губернии. Еще при жизни отца в 1825 г. были заложены в Московском опекунском совете деревни Ширякино и Плоское (112 душ), в 1826 г. - Степанцово и Наврищи (100 душ) . К 1845 г. не только большая часть имения оказалась заложенной, но образовалась и большая задолженность в Московском опекунском совете. Прасковья Никитична и дети находили свое положение «сомнительным» и решили перезаложить то, что «еще не заложено», чтобы освободить от залога души, которые причитались незамужним сестрам. 24 октября 1845 г. на представление Смоленской губернской опеки последовал императорский указ, который назначил к несовершеннолетним дочерям Д.В. Неелова в качестве опекунов Прасковью Никитичну и гжатского помещика штабс-капитана В.П. Маркова. Само имение было решено разделить между братьями.

Но пока была жива мать, об этом не могло быть и речи. И только 24 марта 1852 г. , после смерти Прасковьи Никитичны, между оставшимися в живых братьями и сестрами произошел раздел имущества. К этому времени умерли Александр, Елизавета, Николай. Старшим в семье стал Петр Дмитриевич.

По воле отца Пески и деревня Мышьяки с землею и несколько крестьян Плоского переходили Дмитрию Дмитриевичу. Но Дмитрий Дмитриевич свою часть наследства передал Петру Дмитриевичу за 6 тыс. рублей с уплатой в рассрочку. В 1852 г. Петр Дмитриевич должен был уплатить 4 тыс. рублей и 1853 г. – 2 тыс. рублей. Для уплаты этой суммы в сентябре 1852 г. он взял кредит в Московской сохранной казне в 4 400 рублей и уплачивал его в 1860-х гг.. Таким образом, земля переходила к Петру и Ивану. Петру достались Пески и деревни Мышьяки и Плоское, Ивану - Наврищи. По решению членов семьи «Филимонцевская усадьба со всеми господскими строениями и десятью десятинами земли должна быть общей», чтобы выходившие замуж сестры «получали части и деньги». Сестры имели «доли» на крестьян в каждой из деревень, но одна за другой стали передавать их Петру. В 1852 г. А.Д. Григорьева передала ему во владение 32 души мужского пола с их семействами, проживавшими в деревне Ширякино . 7 октября 1853 г. сестра Клеопатра подарила Петру Дмитриевичу 80 душ мужского пола. Все недвижимое имущество при разделе оценивалось в 12 тыс. рублей серебром. Движимость переходима Петру и сестрам.

Таким образом, все имущество, кроме деревни Наврищи, которая досталось Ивану, перешло к Петру Дмитриевичу. Но, видимо, он управлял имением совместно с братом, или советуясь с ним во всем. Все продолжали жить в Песках, кроме Дмитрия Дмитриевича и замужних П.Д. Чикалевой и А.Д. Григорьевой. Поэтому все имение, приобретенное Дмитрием Васильевичем, в исторической литературе значится как имение Нееловых, в котором было 378 душ мужского пола. По меркам Смоленской губернии Нееловы принадлежали к состоятельной части местного общества – по данным профессора Д.И. Будаева в губернии преобладало мелкое помещичье землевладение. Мелкие помещики, имевшие до 20 душ, составляли 48, 2 %, среднепоместные дворяне, имевшие от 20 до 100 душ - 34, 2 % . Нееловы входили в меньшую, но наиболее обеспеченную прослойку смоленского крупного дворянства, составлявшую 17,6 % от общего числа дворян губернии.

Раздел имущества не испортил семейных отношений. Семейная дружба и поддержка оставались такими же крепкими, а Пески – общим домом, который необходимо было сохранить, во что бы то ни стало. В духовном завещании нового владельца - Петра Дмитриевича, оглашенном в уездном суде 18 декабря 1853 г., проводилась мысль о сохранении родительского гнезда. Все недвижимое имущество Петр Дмитриевич завещал Клеопатре Дмитриевне, но при условии, чтобы в Песках вместе с ней жили незамужние сестры «буде пожелают»; чтобы она ежегодно уплачивала процент в опекунский совет и вернула долг «3 тыс. рублей с процентами» Дмитрию Дмитриевичу, если Петр Дмитриевич не сделает этого . Из имеющихся в нашем распоряжении документов, ничего не известно об Иване Дмитриевиче, во всяком случае, он не упоминается в завещании брата.

Кроме того, Петр Дмитриевич просил свою сестру всегда помогать братьям, сестрам, племянникам и племянницам и не забыть их в завещании. Клеопатра Дмитриевна семьи не имела и всю жизнь прожила с Петром Дмитриевичем в сельце Пески, занимаясь хозяйством и воспитанием племянников.

Таким образом, Петр Дмитриевич и Иван Дмитриевич стали гжатскими помещиками, присоединившись в этот статусе к Дмитрию Дмитриевичу, владевшим имением Шаталовым Смоленского уезда. Тем временем страна вступала в период подготовки и проведения Великих реформ, которые существенным образом изменили социальные роли Нееловых и в которых они принимали самое непосредственное участие.
Обычный род:
из биографии смоленских Нееловых
доктор исторических наук, профессор
Смоленский государственный университет
Села Гжатского уезда
Наталия Горская
Неелов В.И. Нееловщина. Материалы к истории рода Нееловых. Ч. 1. Ярославль: ООО Издательско-полиграфический комплекс «Индиго», 2012; Неелов В.И. Нееловщина. Материалы к истории рода Нееловых. Ч. 2. Ярославль: ООО Издательско-полиграфический комплекс «Индиго», 2013.
1.
2.
3.
4.
5.
В Калыгина. Дмитрий Васильевич Неелов. https://nasledie.admin-smolensk.ru/kraevedenie/v-m-kalygina/neelovy-dmitrij-vasilevich-neelov-v-kalygina/ Дата обращения . 12. 09. 2019
Рябков Г.Т. Смоленские помещичьи крестьяне в конце XVII – первой половине XIX в. Смоленск: Прометей, 1999. С. 59, 60, 82, 93, 99-101, 149-152, 216, 21, 232.
Неелов В.И. Нееловщина. Материалы к истории рода Нееловых. Ч. 2. Ярославль: ООО Издательско-полиграфический комплекс «Индиго», 2013. С.4.
Там же. С.3.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
Вешняков В.И. Дмитрий Дмитриевич Неелов. Биографический очерк. 1819-1890 // Русская старина. 1891. № 69 (LXIX), февраль. С. 421-430.
Соловьев Я. А. Сельскохозяйственная статистика Смоленской губернии. С. 13-37, 98-99, 478; Будаев Д.И. Крестьянская реформа 1861 г. в Смоленской губернии. Смоленск: Московский рабочий, 1967.
Государственный архив Смоленской области (ГАСО). Ф. 598 (Личный фонд Нееловых). Оп. 1. Д. 127. Л. 1.
Там же. Оп. 1. Д. 31. Л. 3об; Рябков Г.Т. Указ. соч. С. 149.
ГАСО. Ф. 598. Оп. 1. Д. 31. Л. 4 об.
Там же. Д. 8. Л. 9об.
Там же. Д. 37. Л. 7.
Там же. Д. 8. Л. 9.
Там же. Д. 37. Л. 8.
Вешняков В.И. Указ. соч. С. 422; ГАСО. Ф. 598. Оп. 1. Д. 31. Л. 3об.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
ПСЗ-1. Т. 20. 1830. № 14392.
ГАСО. Ф. 598. Оп. 1. Д. 20. Л. 1.
Вешняков В.И. Указ. соч. С. 422.
ГАСО. Ф. 598. Оп. 1. Д. 9. Л. 1, 2, 4, 5.
Вешняков В.И. Указ. соч. С. 422- 423.
ГАСО. Ф. 598. Оп. 1. Д. 9. Л. 3. Аналогичный памятник (2 класса) по проекту Адамини был открыт в Лопатинском саду в Смоленске в ноябре 1841г.
Там же. Д. 26. Л. 1.
22.
23.
24.
25.
26.
27.
28.
29.
30.
Там же. Д. 33. Л. 7 об.
Там же. Л. 14.
Русский биографический словарь, издаваемый Русским историческим обществом. Т. XI. СПб.: Типография Главного управления уделов, 1914 (Дальше - Биографический очерк). С. 272.
ГАСО. Ф. 598. Д. 33. Л. 3, 5-5об,7, 7 об.
Там же. Л. 7 об.
Там же. Л. 11 об.-12.
Воспоминания о польской войне 1831 года. Из записок покойного Н.Д. Неелова (Из журнала «Военный сборник»). СПб.: Типография В.А. Полетики, 1878.
Биографический очерк. С. 423.
ГАСО. Ф. 598. Оп. 1. Д. 59Л. 1.
31.
32.
33.
34.
35.
Там же. Д. 37. Л. 9 об.
Там же. Д. 10. Л. 5; Д. 37. Л. 9 об.
Там же. Д. 29. Л. 1; Д. 44. Л. 1.
Краткая история 5-го гренадерского Киевского полка. Составил того же полка полковник Тударев. Калуга: Типография губернского правления, 1892. С. 166.
36.
37.
38.
39.
40.
ГАСО. Ф. 598. Оп. 1. Д. 11. Л. 1.
Там же. Д. 44. Л. 3
Там же. Д. 8. Л. 3
Там же. Д. 47. Л. 3
Там же. Д. 8. Л. 3; Д. 37. Л. 3об-4об.
Там же. Д. 44. Л. 3.
Там же. Д. 8. Л. 3 об.
41.
42.
43.
44.
45.
46.
47.
48.
49.
50.
51.
Биографический очерк. С. 423.
Биографический очерк. С. 424.
Кочубей А.В. Семейная хроника: Записки Аркадия Васильевича Кочубея. 1790-1873. СПб.: Типография братьев Пантелеевых, 1890. С. 300-301.
А.С. Платов. Большая биографическая энциклопедия https://diс.academic.ru/diс.nsf/enc_biography/101310Платов. Дата обращения: 7.08. 2019..
Биографический очерк. С. 424.
Там же. С. 424-425.
Платов А.С. Два года за границей, 1844-1846. СПб.: Артиллерийский журнал, 1889-1890. Ч. 1-6; Биографический очерк. С. 424.
Биографический очерк. С. 425.
ГАСО. Ф. 598. Оп. 1. Д. 8. Л. 16.
Биографический очерк. С. 426.
52.
53.
54.
55.
56.
57.
58.
59.
60.
61.
62.
63.
64.
65.
66.
67.
68.
69.
70.
ГАСО. Ф. 598. Оп. 1. Д. 412. Л. 1-1об, 3, 9, 9 об.
Там же. Л. 4.
Там же.
Там же. Л. 8.
Там же. Л. 7 об.
Там же. Д. 31. Л. 1; Д. 8. Л. 1. Анастасия к тому времени вышла замуж.
Там же. Д. 8. Л. 1.
Там же. Д. 31. Л. 3.
Там же. Д. 29. Л. 1 об.
Там же. Д. 8. Л. 11.
Там же. Л. 9 об, 10.
Там же. Д. 161. Л. 7.
Там же. Д. 161. Л. 7.
Там же. Д. 161. Л. 5-6.
Там же. Д. 8. Л. 9.
Там же. Д. 49. Л. 1, 3, 5, 9, 11, 13.
Будаев Д.И. Указ. соч. С. 24.
ГАСО. Ф. 598. Оп. 1. Д. 8. Л. 9об, 10.